ПРОЕКТ ХАОС

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » ПРОЕКТ ХАОС » Разное » Что такое Анархия (для тех, кто еще не знает).


Что такое Анархия (для тех, кто еще не знает).

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

В настоящее время, общество ассоциирует слово Анархия с хаосом, разрушением и беспорядками. Такая ситуация сложилась не случайно, в этом виновато государство, которое оболгало наши Идеалы и наше Движение с целью упрочить свою власть над народом. Но там где царит ложь - никому не дано процветать. Поэтому мы и создали этот сайт, чтобы рассказать неравнодушным людям правду, которой их лишили властьимущие. Итак начнем.

Анархия - это высшая форма организации порядка, основанного на полном народном самоуправлении и высоком уровне общественной самоорганизации. Поэтому и говорят "Анархия - мать порядка!".
Вот более развернутое определение:
- "Анархия – это самоуправление во всех сферах жизни общества, при котором достигается максимальная степень свободы для каждого народа, территории, коллектива и каждой отдельной личности. Анархия делает невозможным расширение прав одной личности, за счет притеснения прав другой. Анархия предоставляет любому меньшинству право жить самостоятельно, но только до тех пор, пока деятельность такого меньшинства не будет посягать на свободу народа или даже на свободу отдельной личности. Анархия устанавливает порядок на добровольных и взаимовыгодных соглашениях между отдельными лицами или группами лиц, таким образом, она препятствует осуществлению принуждения к подчинению. Анархия – это союз вольных людей, заменяющий все государственные институты.
Анархизм – это антиполитическая философия и образ жизни анархиста. Анархизм утверждает, что в системе, основанной на государственной власти и неотвратимо присущей этой власти жестокой эксплуатации народа, люди не могут жить нормально, так же как и не могут нормально развиваться. Анархизм утверждает, что мы можем и должны изменить свою собственную жизнь, вернув себе право самостоятьно распоряжаться ей и избавив себя от любых правителей, которым выгодна наша пассивность (т.е. наше бездействие и молчаливое согласие на любой произвол и насилие, совершаемые над нами), ибо эти правители - есть паразиты, которые нас эксплуатируют, обманывают и грабят. Анархизм утверждает, что избавив себя от рабских идеологических систем, которые сеют раздор и воздвигают преграды между нами, тем самым, делая нас бессильными; и скинув с себя ярмо власти, мы проложим себе путь к свободе и справедливости. Анархисты осознают, что государство не объединяет народ, а порабощает его. Анархизм утверждает, что "единство", которое держиться на обмане и силе оружия – есть рабство, причем в рабстве не только тело, но и душа человека.
При Анархии человек берет свою жизнь в свои собственные руки, и навсегда перестает торговать ею. Он становится одним из многих таких же свободных, как и он людей – людей, которые сами и без посредников вершат свою судьбу, то есть сообща выполняют все функции государства, да и любой власти вообще, некогда возложенные на рабовладельцев."

0

2

Приведу в дополнение отрывок из труда Петра Алексеевича Кропоткина…

                                                        АНАРХИЯ, ЕЕ ФИЛОСОФИЯ, ЕЕ ИДЕАЛЫ.
В самом деле: по мере того как человеческий ум освобождается от понятий, внушенных ему меньшинством, стремящимся упрочить свое господство и состоящим из духовенства, войска, судебных властей и ученых, оплачиваемых из старания увековечить это господство, по мере того как он сбрасывает с себя путы, наложенные на него рабским прошлым,— вырабатывается новое понятие об обществе, в котором уже нет места такому меньшинству. Перед нами рисуется уже общество, овладевающее всем общественным капиталом, накопленным трудом предыдущих поколений, и организующееся так, чтобы употребить этот капитал на пользу всех, не создавая вновь господствующего меньшинства. В это общество входит бесконечное разнообразие личных способностей, темпераментов и сил, оно никого не исключает из своей среды. Оно даже желает борьбы этих разнообразных сил, так как оно сознает, что эпохи когда существовавшие разногласия обсуждались свободно и свободно боролись, когда никакая установленная власть не давила на одну из чашек весов, были всегда эпохами величайшего развития человеческого ума.

Признавая за всеми своими членами одинаковое фактическое право на все сокровища, накопленные прошлым, это общество не знает деления на эксплуатируемых и эксплуататоров, управляемых и управляющих, подчиненных и господствующих, а стремится установить в своей среде известное гармоническое соответствие - не посредством подчинения всех своих членов какой-нибудь власти, которая считалась бы представительницей всего общества, не попытками установить единообразие, а путем призыва людей к свободному развитию, к свободному почину, к свободной деятельности, к свободному объединению.

Такое общество непременно стремится к наиболее полному развитию личности, вместе с наибольшим развитием добровольных союзов - во всех их формах, во всевозможных степенях, со всевозможными целями - союзов, постоянно видоизменяющихся, носящих в самих себе элементы своей продолжительности и принимающих в каждый данный момент те формы, которые лучше всего соответствуют разнообразным стремлениям всех. Это общество отвергает всякую предустановленную форму, окаменевшую под видом закона; оно ищет гармонии в постоянно изменчивом равновесии между множеством разнообразных сил и влияний, из которых каждое следует своему пути и которые все вместе, именно благодаря этой возможности свободно проявляться и взаимно уравновешиваться, и служат лучшим залогом прогресса, давая людям возможность проявлять всю свою энергию в этом направлении.

Такое представление об обществе и такой общественный идеал, несомненно, не новы. Изучая историю народных учреждений - родового строя, деревенской общины, первоначального ремесленного союза, или «гильдии», и даже средневекового городского народоправства в первые времена его существования, мы находим повсюду стремление народа к созданию обществ именно этого характера - стремление, которому, конечно, всегда препятствовало господствовавшее меньшинство. Все народные движения носят на себе более или менее этот отпечаток; так, у анабаптистов и у их предшественников мы находим ясное выражение этих самых идей, несмотря на религиозный способ выражения, свойственный тому времени. К несчастью, до конца прошлого века, к этому идеалу примешивался всегда церковный элемент, и только теперь он освободился из религиозной оболочки и превратился в понятие об анархическом обществе, основанное на изучении общественных явлений.

0

3

Даниель Герен "Отрывки из книги Анархизм":

Внутреннее восстание
В первую очередь анархизм — это внутреннее восстание. Анархист — это революционер, целиком отрицающий как существующее общество, так и его хранителей. Макс Штирнер утверждал, что анархист освобождает себя от всего священного и производит масштабную операцию по снятию священного ореола. Эти «бродяги от интеллекта», эти «плохие люди» «отказываются принять за правду, пусть неосязаемую, те вещи, в которых тысячи находят себе отдушину и утешение, а вместо того перескакивают через барьеры традиций и дают неограниченную свободу своей дерзкой критике».
Прудон не признавал всех без исключения «официальных лиц» — философов, священников, судей, ученых, журналистов, парламентариев, ибо для них «народ всегда был чудовищем, с которым надо бороться, заковывать его в цепи и натягивать ему намордник; которое надо обманывать, как носорога или слона, или устрашать голодом, — чудовищем, которое от колонизации и войны и так истекает кровью». Элизе Реклю так объяснял, для чего этим продвинутым господам нужно такое общество: «Поскольку есть богатые и бедные, правители и подданные, хозяева и слуги, Цезари, отдающие приказ идти на бой, и гладиаторы, идущие на бой и погибающие, расчетливым людям следует лишь оказаться на стороне богатых и хозяев и стать придворными при императорах».
Постоянная неудовлетворенность существующим положением вещей роднит анархиста с нонконформистами и отступниками и позволяет ему понять осужденного и парию. По мнению Бакунина, Маркс и Энгельс в высшей степени несправедливо отзывались о люмпен-пролетариате, о «пролетариате в лохмотьях», «поскольку дух и сила грядущего социального переворота за ним и только за ним, а не за той прослойкой рабочего класса, которая стала сродни буржуазии».
Сенсационные заявления, от которых не отказался бы ни один анархист, были вложены Бальзаком в уста Вотрена, могущественного воплощения сущности социального протеста — полуреволюционера, полупреступника.

Государство-чудовище
Для анархиста государство — самый фатальный предрассудок из всех, что ослепляли человека на протяжении веков. Штирнер говорил о «сетях государства, столетиями опутывающих человека».
Прудон с особенным жаром выступал против «распространенного убеждения в том, что любое свободное и рациональное существо должно жить лишь с оглядкой на музеи и библиотеки», и осуждал механизм, благодаря которому «сохранилась и обрела силу предрасположенность человека к тому, чтобы считать государство органом, насаждающим справедливость и защищающим слабых». Он насмехался над закосневшими авторитаристами, которые «склоняются перед властью, как церковный староста перед евхаристией», и осуждал «все без исключения стороны» за то, что они «постоянно в минуты сомнения обращают свой взгляд ко власти, как мореходы к Полярной звезде». Он с нетерпением ожидал того дня, когда «на смену вере во власть и политическому катехизису придет неприятие власти и отказ от нее».
Кропоткин глумился над буржуа, которые «считают людей толпой дикарей, не годной ни на что, стоит лишь правительству перестать функционировать». Малатеста во много предвосхитил психоанализ, когда в подсознании авторитаристов обнаружил страх перед свободой.
В чем же, по мнению анархистов, заключается главный порок государственности?

0

4

Штирнер выразил его такими словами: «Государство и я — злейшие враги». «Каждое государство — тирания, будь то тирания одного человека или группы людей». Каждое государство непременно (как мы бы сказали сейчас) тоталитарно: «у государства всегда лишь одна цель — ограничить, подчинить, проконтролировать проявления личности и определить ее на службу одной общей цели. Посредством цензуры, надзора, с помощью полиции государство пытается затруднить всякую свободную деятельность и в этом видит свое единственное предназначение, поскольку такого отношения требует его инстинкт самосохранения». «Государство не позволяет мне раскрыть всю ценность мысли и передать ее другим людям... если только это не его мысль. В противном случае оно затыкает мне рот».

В том же духе высказывался и Прудон: «Когда человек управляет человеком — это порабощение». «Тот, кто своей рукой пытается мною управлять, — узурпатор и тиран. Я объявляю его своим врагом». Он разразился тирадой, достойной пера Мольера или Бомарше:

Иметь правительство - значит постоянно находиться под наблюдением, подвергаться беспрестанному надзору, шпионажу, управлению, организации, значит быть под лупой, под чьим-то неустанно оценивающим оком, строиться по ранжиру, быть под началом кого-то, значит быть регламентированным и жить в страхе перед цензурой; и все - от людей, не обладающих ни правом на это, ни мудростью, ни достоинством. Иметь правительство означает, что на каждом шагу, при любой сделке или операции человека отметят, зарегистрируют, перепишут, обложат налогом, проштемпелюют, навесят ярлык, оценят, прикрепят патент, выдадут лицензию и милостивое разрешение, отрекомендуют, пожурят, изменят и выправят. Правительство - это оброк, натаскивание, игра в выкуп, эксплуатация, монополия, насилие, мистика и грабительство; все во имя общественной полезности и общего блага. При малейшей жалобе или ничтожнейшем сопротивлении человека репрессируют, штрафуют, преследуют, объявляют персоной нон грата, изгоняют из общества, унижают, избивают, душат, расстреливают из винтовок или автоматов, судят, приговаривают, депортируют; им жертвуют, его продают и предают, и в довершение всего над ним издеваются, его приводят в бешенство и, наконец, обесчещивают. Вот что такое государство, вот его справедливость и мораль!.. О человек! Как получилось, что на протяжении шестидесяти столетий ты жил в страхе перед этим нагромождением ограничений?

С точки зрения Бакунина, государство есть «абстракция, пожирающая жизнь народа», «огромное кладбище, где все истинные порывы, стремления и жизненные силы страны в щедром беспамятстве сходят в могилу во имя этой абстракции».

Как писал Малатеста, «нельзя говорить о государстве, творящем энергию; напротив, методы его таковы, что гигантский потенциал растрачивается, парализуется и бесцельно распыляется».

По мере того как множатся силы государства и укрепляется его бюрократия, опасность становится более острой. Прудон предвидел величайшее зло XX века: «Fonctionnairisme [власть чиновников]... ведет к государственному коммунизму, поглощении всей местной и частной жизни административной машиной и уничтожению всяких проявлений свободомыслия. Любому хочется найти прибежище под крылом власти, жить сообща со всеми». Но пришло уже время остановиться, так как «централизация становится сильнее и сильнее... положение вещей таково, что общество и государство не могут больше сосуществовать». «Сверху и донизу существующей иерархии все, что есть в государстве, — это нарушения, которые надо исправить, паразитизм, который надо подавить, или тирания, которую надо уничтожить. А вы говорите о сохранении государства и приумножении его сил! Прочь — вы не революционер! »

0

5

Аналогичный мрачный взгляд на судьбу все более тоталитаризующегося государства разделял и Бакунин. Он видел, что силы мировой контрреволюции, подкрепленные «огромными бюджетными средствами, постоянной армией и раздутой бюрократией» и наделенные «всем могучим арсеналом современной централизации», стали «грозной, неизбежной и сокрушительной действительностью».

Враждебность анархистов к буржуазной демократии
Анархист осуждает лживость буржуазной демократии даже еще более решительно, чем авторитарный социалист. Буржуазно-демократическое государство, окрещенное «нацией», пугало Штирнера не меньше, чем государство старое и абсолютистское. «Монарх... был очень бедным человеком в сравнении с новой «суверенной нацией». В либерализме мы имеем только продолжение древней концепции «Я» (Самости)». «Безусловно, многие привилегии были устранены с течением времени, но только ради выгоды Государства... а вовсе не для того, чтобы усилить мое «Я».

По мнению Прудона, «демократия – это не что иное, как конституционный тиран». «Трюк» наших праотцев объявил народ повелителем. На деле же он является королем, чья власть чисто символическая. Народ царствует, но не правит, осуществляя свое царствование посредством периодического участия во всеобщем голосовании, подновляющем его власть каждые три или пять лет. Главы династий были сметены с тронов, но монаршьи права остались неприкосновенными. В руках народа, чьим образованием пренебрегали, голосование является просто хитроумной уловкой, от которой выигрывают объединенные заправилы от промышленности, торговли и собственности.

Сама теория правления народа содержит в себе отрицание себя. Если бы целый народ действительно был повелителем, не было бы больше ни правительства, ни управляемых; повелитель стал бы ничем; у государства не осталось бы смысла к существованию, оно бы идентифицировалось с обществом и исчезло, растворившись в промышленной организации.

Бакунин видел, что «представительская система далека от того, чтобы быть гарантией для народа, напротив, она создает, охраняет и поддерживает существование правительственной аристократии, действующей против народа». Всеобщее избирательное право является ловким трюком, приманкой, предохранительным клапаном, маской, за которой «прячется действительно деспотическая власть государства, основанная на полиции, банках и армии», это «великолепный способ подавлять и уничтожать людей от имени так называемой народной воли, которая используется только в целях маскировки».

Анархист не верит в освобождение посредством голосования. Прудон был абстинентом (воздерживался от голосования), по крайней мере в теории, он думал, что «социальная революция может быть серьезно скомпрометирована, если она воплощается в жизнь посредством политической революции». Голосование — это противоречие, это акт слабости и соглашения с коррумпированным режимом. «Мы должны воевать со всеми старыми партиями, вместе взятыми, используя парламент как законное поле боя, но оставаясь вне его». «Всеобщее избирательное право — это контрреволюция», и, для того чтобы конституироваться как класс, пролетариат должен сначала «отколоться» от буржуазной демократии.

0

6

ОТРЫВОК ИЗ РЕЗОЛЮЦИИ ПОЛЬСКИХ АНАРХИСТОВ. (1917 год).
Мы, анархисты, понимаем под анархией, конечно, не то, что наши противники, то есть не разрушение, а нечто другое. Но мы не боимся даже и этого понятия анархии, ибо куда лучше было бы, если б современный общественный строй был разрушен, если б сметены были все существующие институты и учреждения, построенные на человеческих трупах и цементированные кровью и слезами. Буржуазия хорошо понимает, чем грозит существующему строю распространение в народных массах идеи анархизма, этого страшного, как сама смерть, опасного для нее, врага. Отсюда понятны те дикие крики и злобная ненависть, с которой она набрасывается на него, те грязные меры, которые она принимает, чтобы раздавить и уничтожить эту новую, еще молодую революционную силу. Во всей этой предсмертной агонии чувствуется скрытый ужас и страх перед грядущей революцией, несущей смерть и разрушение буржуазии и всем ее институтам, – перед порядком, который принесет эта революция и который мы называем анархией. Да, в этом новом строе не будет места властолюбцам, не будет места той дьявольской игре в эксплуатацию, рабство и власть. Наши противники великолепно знают, что в общественной жизни, как и в природе, нет разрушения без созидания, что каждая критическая, негативная сторона содержит еще в себе прямую, позитивную сторону, что разрушая – созидаем. Они так же, как и мы, убеждены в созидающей силе революции, которой они страшно боятся. Они
знают, что революция и анархия составляют одно органическое целое. Они знают, что революция, будучи критической стороной общественной жизни, дезорганизуя старый, обветшалый общественный механизм, разрушая прежний мертвый, окоченелый строй, уничтожая вредное наследство многолетнего общественного роста – Государство, втиснувшее общественную жизнь в рамки законности, милитаризма и нравственного рабства, создает тем самым позитивную сторону – анархию, которая рождает энергию и свободу, будит смелость, самодеятельность и личную инициативу, превращает забитого, послушного раба в протестующего, энергичного революционера, которого ничто не может остановить от наложения его разрушающей, святотатственной руки на все заплесневевшие ценности, на институты и учреждения, которые были святы и дороги. Свободные децентралистическиетенденции каждой революции – основные анархические принципы; поэтому каждая революция вносит их в рабочие массы. Рабочий класс, объединенный одинаковыми экономическими и духовными интересами, представляет из себя социальный организм. Каждая революция укрепляет его, развивает его революционное сознание, усугубляет пропасть между классами имущих и неимущих, вдыхает здоровые классовые инстинкты, и все это дает ему возможность узнать его истинного врага – буржуазию, задрапировавшуюся в красный плащ демократии.

0

7

Короче анархия - это свобода. Даже хаос. Дело не для хомячков. Вообщем имеющие мозг да разберутся.

0


Вы здесь » ПРОЕКТ ХАОС » Разное » Что такое Анархия (для тех, кто еще не знает).


создать свой форум бесплатно